Департамент культуры и туризма администрации города Липецка

#Новости

О театре, Кирилле Серебренникове и русском менталитете

Все новости

" — Ты что какой похнюпый? — спросил меня Вова.
— Какой?
— Похнюпый.
— Что это значит?
— Ну, грустный. Прокисший. В печали."

(Из рассказа «Колёса»)

Наш город 19 марта 2016 года вновь посетит Захар Прилепин — бывший боец ОМОНа, участник двух чеченских кампаний, отец четырёх детей, однопартиец и ученик Эдуарда Лимонова, филолог по образованию, наш земляк и просто русский писатель. На этот раз он приедет с моноспектаклем «Ты чё такой похнюпый?» режиссёра Владимира Деля. Спектакль обязан раннему творчеству Прилепина, рассказу «Колёса», вышедшему в составе романа «Грех» 2007 года. Это короткая пацанская история о повседневности молодого могильщика, в каком-то «депрессивном» городе N среднерусской полосы. «Ты чё такой похнюпый?» — не первый спектакль по творчеству писателя. Были уже «Отморозки» Кирилла Серебренникова, «Допрос» по одноимённой повести режиссёра Владимира Деля, кроме того, в Германии и Италии ставили спектакли по романам «Санькя» и «Грех». Не обделён вниманием и роман «Обитель», лауреат премии «Большая книга» 2014 года, по нему поставлен спектакль «Обитель. 16 рота» режиссёра Марии Перелешиной, с участием группы «25/17».

После спектакля в Липецком драматическом театре Захар проведёт творческую встречу, где презентует свою новую книгу.

— Первый вопрос хотелось бы адресовать не взрослому Захару Прилепину, а маленькому Жене Прилепину: какие чувства, мысли, откровения вызвал первый поход в театр? Как у вас позже складывались отношения с театром?

— Я рос в деревне, театра у нас не было. Потом жил в провинции, в театр ходили, но сказать, что на меня это как-то влияло… нет. С тех пор — отношения спорадические. Несколько раз был разочарован, несколько раз очарован. Я видел, как работает Александр Калягин. Видел, как Чулпан Хаматова. Спектакли Марка Захарова видел. Это действовало на меня. Я недавно видел спектакль Додина по Абрамову — это очень сильно. В общем, я видел, быть может, сто спектаклей, но какой-то иерархии у меня не сложилось. Это отдельная и очень большая жизнь. Я туда искоса заглядываю, тайком.

— Режиссёр Владимир Дель уже ставил ваш спектакль по повести «Допрос». Как вы познакомились с Владимиром?

— Там совершенно киношная история. Он живёт в Скопине, и там же, в пригороде, живёт моя мама, в нашем родительском доме, где я детство провёл. Он совершенно случайно заглянул к ней в гости — то есть, вообще не знал, кто она такая. Кажется, мать что-то продавала, а он хотел купить. И вот он зашёл и увидел на стене афишу «Спектакль Кирилла Серебренникова по прозе Захара Прилепина». Он говорит: «Откуда у вас такая афиша?».

Она говорит: «Ну как откуда: Захар — это мой сын».

Здесь Дель в буквальном смысле упал — хорошо хоть на кресло — и задал исторический вопрос: «Родной?».

В следующий заезд к матери мы пошли к Делю знакомиться. Так и подружились.

— Когда смотрите спектакль по вашему произведению, возникают мысли, «что тут можно переделать, тут добавить что-то, а здесь по-другому сыграть»? Или позволяете всему происходящему на сцене жить самостоятельной жизнью?

— Никогда. Мне, видимо, везло с режиссёрами — они очень тактично всё делают и очень талантливо. И Серебренников, и Дель. И ребята из Германии, и из Италии тоже. В Магнитогорске всё достойно было. Вот сейчас «Современник» ставит «Обитель», посмотрим.

Я смотрю на всё это, как на чужое. Не как на своё.

— В Таро начальная карта называется «Дурак», и она означает отказ от себя, последнюю стадию глупости. В рассказе «Колёса» знакомого главного героя вы называете дураком за то, что он выбросил котёнка из окна. Сам же главный герой оставил писать стихи и стал могильщиком — так кто же из них больше дурак?

— Дурак, который выбросил котёнка из окна. А который пошёл работать могильщиком — он от себя не отказывался. Стихи надо иногда не писать, чего их, всё время, что ли, писать. Их же о чём-то надо писать. Могильщик — это тема.

— Ещё в рассказе есть фраза: «Ты никогда не думал… что каждый год… ты переживаешь день своей смерти?». Какое у вас отношение к мыслям о смерти? Они отрезвляют вас, делают ли поступки осмысленней?

— Последний раз я об этом задумывался, когда был персонажем этого рассказа. Лет 20 назад. Мне некогда об этом думать. Я не думаю об этом никогда вообще. Даже когда рядом стреляют. Хотя стремаюсь, когда стреляют, как и все нормальные люди.

— Как вы относитесь к режиссёру Кириллу Серебренникову и вообще к модным театральным постановкам, где эпатаж, излишняя нагота или матерщина, технические, световые и звуковые приёмы заменяют классическую игру актёров?

— Да ну. Вот правда? У Кирилла как раз всё очень аскетично. Строится на актёрской игре и драйве. А матерщина — ну, если она у меня в тексте есть, как я могу Кирилла за это ругать? У Кирилла её куда меньше осталось.

Я вам что скажу: спектакли Серебренникова постоянно присутствуют во всех крупнейших европейских театральных фестивалях в основной программе. Вы реально верите, что они из-за матерных слов и голой спины туда зовут Кирилла?

Он очень крутой режиссёр, увы. Ничем не могу вас успокоить. Я хотел бы, чтобы такие же крутые режиссёры были в, условно говоря, патриотическом сегменте театра.

— Вы пишете книги, занимаетесь музыкой, выпускаете свою линию одежды, по вашим произведениям ставят спектакли — и везде добиваетесь успеха. Как известно, в России две проблемы — дураки и дороги. Захар, вы не думали в перерывах от писательства заняться дорогами?

— Мой успех в музыке весьма относительный, составляет 0,001 % от успеха Лепса или Ваенги. Линию одежды выпускает Зайцев-младший, я просто придумал эту линию, как идеологию ватничества. С книжками — ну, с книжками всё в порядке. Их читают те, кто ещё читает. Но в России, открою вам секрет, читают даже не 30% населения, как нам сообщают, а 3%. Столько же, кстати, и ходят в церковь. Поэтому с дорогами пока дела даже лучше у нас обстоят, чем с культурой и верой.

— Вы проехали всю Россию. Почему провинция часто смотрит в рот Москве, а Москва — Западу? Откуда растут ноги нашей немощи, неверия в свои силы?

— Я бы не сказал, что всё именно так обстоит. В Москве — деньги и возможность заработать. Поэтому приходится с этим считаться. В Москве собрались космополиты и западники — в огромном количестве — потому что они с 1991 года у власти были и всё там распилили. Приходиться слушать их червивые речи доныне.

Надо ситуацию преломлять? Надо. Все здоровые люди в провинции в этом отдают себе отчёт.

А на Запад надо посматривать иногда. В этом наша сила. Мы на них смотрим. Они на нас — куда реже. Они в основном нас пугаются. А мы смотрим, слушаем, читаем, изучаем. Мы настоящие европейцы в этом смысле.

— В современном мире, по ощущениям, больше востребованы менеджеры по продажам, вместо инженеров и учителей. Человек в жизни часто становится перед выбором между мечтой, идеалами и каким-то обывательским ремеслом для выживания. Чем руководствоваться, чтобы не прожить жизнь бестолковым и несчастным образом?

— Надо выучиться нормальной профессии. Инженерам место найдётся. С учителями сложнее. Надо пихать и тревожить государство, чтоб оно кормило лучших людей. Менеджеры по продажам скоро сами обвалятся как класс. В Москве за минувший год уволили, думаю, миллион секретарш. Менеджеры по продажам — следующие на очереди.

— Что в человеке важнее, его намерения или потенциал? У любого ли человека есть шанс изменить свою жизнь?

— Это не ко мне вопрос. Я не в курсе. Терпение и последовательность способны преодолеть очень многое. Счастье — не дар, счастье — труд. Потенциал — это тоже труд.

— В Липецке есть памятник народовольцам, которые славились методами политического террора, в том числе покушением на Александра ІІ. По сути, это единственный в мире памятник террористам. Получается, мы боремся с террором и ему же ставим памятники. Что это? Показатель нашей крайности, по-западному алогичного восприятия мира?

— Единственный в мире? Да Бог с вами. Любой революционер — террорист. В мире тысячи памятников революционерам. Государство тоже применяет террор. Чем оно лучше народовольцев? Чем лучше народовольцев Кромвель? Наполеон? Македонский? Тем, что убивали в больших количествах? Мир — это конфликт. 9 из 10 памятников, стоящих на земле — памятники солдатам, генералам, президентам, тиранам, деспотам, завоевателям, террористам. Можно ставить памятники одуванчикам и птичкам, но я к этим памятникам не пойду. Я пойду посмотреть на тиранов.

— Театр, литература или иное искусство способны перевоспитать человека, перезагрузить его убеждения и идеалы?

— Всё лучшее в человеке создано словом, сочетанием слов или их визуализацией. Конечно, способны. Мы все — производное от какого-то количества правильно понятых цитат.


источник: «Культурный сайтик»

Автор статьи Александр Чернышов

Фото Дарьи Беляевой с творческой встречи с Захаром Прилепиным в Липецке, состоявшейся в мае 2015 года.